Золотой Осел

Рисуется неспешно, спрохвала.
Но торопись! Все расскажи, страница
Пока не закусил он удила.
А зложелатель -- да посторонится!
И вот уже, как водится в апреле,
Лучи живительные небо льет.
Они больную землю обогрели,
Прогнав метели, заморозки, лед.
И вот, блюдя охотничий обычай,
Уж и Диана меж лесных тенет
Со спутницами мчится за добычей.
И, продолжительней день ото дня,
Восходит солнце над главою бычьей.
И ослики гуляют, гомоня.
От них по всей округе суматоха.
Их долго не смолкает болтовня.
Известно: говорящих слышат плохо.
И потому-то громче трубача
И радостней иного пустобреха
Осел порой вопит и сгоряча
Кружиться по двору иль по овину,
О чем-то полюбившемся крича.
Так, день земной пройдя наполовину,
Я очутился в сумрачном бору,
О коем вам поведать не премину.
Как очутился, сам не разберу.
Но знал: отсюда всяк оставь надежду
Убраться поздорову-подобру.
Во тьме кромешной, продираясь между
цепляющихся сучьев и коряг,
Дрожал от страха я и рвал одежду.
И ужасал меня любой пустяк.
Но рог охотничий неумолимо
Вдруг прозвучал -- и разум мой иссяк.
И, зеленея в очертаньях дыма,
Что твой мертвец, Курносая сама,
Помнилось мне, с косой проходит мимо.
Была, ей-Богу, столь кромешна тьма
И грозны ветви, корневища, ели,
Что миг еще -- и я б сошел с ума.
Я на ногах держался еле-еле. А
И вновь помнилось: проблески лучей,
Как факелы, в чащобе заблестели.


философские сайты