Золотой Осел

И был так нежен, и глубок, и тих
Огонь очей, и сами очи сини,
Что умолкает и тускнеет стих.
А я не забываю и поныне,
Задумавшись и грезя наяву,
О безупречном профиле богини.
И оттеняющие синеву
Пушистые ресницы днем и ночью
Я буду прославлять, пока живу,
И не умерю болтовню сорочью!
А носик милой! Так прекрасен! Ох,
Прекраснее не увидать воочию!
А ротик! И у многих он не плох,
Но отрицать попробуй-ка, посмей-ка:
Сей -- сотворил собственноручно Бог!
И язычок, как розовая змейка
Меж совершенных зубок-жемчугов,
Как патока, поблескивает клейко.
А ветерок дыхания таков,
Что мнится -- словно луговые дали,
Благоуханьем полнится альков.
А подбородок, шейха и так дале...
Забыли б вы все прелести менад,
Когда бы эту прелесть увидали!
Рассказывать ли далее подряд
Ведь искренности публика не рада.
И не за ложь, за истину бранят.
Вестимо, откровенничать не надо,
Я в сем удостоверился давно,
Однако ж откровенье мне -- услада.
А красота как доброе вино.
О тонкий стан, о шелковая кожа!
Подумаешь -- и на душе хмельно.
Но, рядышком с красавицею лежа,
Не видел я подруги ниже плеч,
Боясь отбросить одеяло с ложа.
То холодел я, то горел, как печь,
Но не касался до прекрасной, в страхе
Напасти снова на себя навлечь.
Ронял я, изнывая, охи-ахи,
Но не решался перейти предел
И был, как злоумышленник на плахе.
Лежал и шевелиться я не смел,
Как будто то не ложе, но могила.
И сам от страха был мертвецки бел.
Картина эта деву рассмешила
И молвила она: "Велик твой страх.
Иль, может, я -- великая страшила?
Ты поначалу мчал на всех парах.
Иль из другого ты, быть может, теста?
Почто остановился и зачах?
Ты в это Богом проклятое место
За мной пришел, как в старину герой,
Летевший к Гере в Абидос из Сеста.
А вот теперь, как тяжелобольной,
Лежишь под одеялом, холодея.
Придвинься ближе и лицо открой".
Я прижимаюсь сиротливо к краю
И на подругу резвую свою
Сперва еще с опаскою взираю,

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20