Государь

ГЛАВА III
О СМЕШАННЫХ ГОСУДАРСТВАХ
Трудно удержать власть новому государю. И даже наследному государю,
присоединившему новое владение -- так, что государство становиться как бы
смешанным,-- трудно удержать над ним власть, прежде всего вследствие той же
естественной причины, какая вызывает перевороты во всех новых государствах.
А именно: люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают
против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый
правитель всегда оказывается хуже старого. Что опять-таки естественно и
закономерно, так как завоеватель притесняет новых подданных, налагает на них
разного рода повинности и обременяет их постоями войска, как это неизбежно
бывает при завоевании. И таким образом наживает врагов в тех, кого
притеснил, и теряет дружбу тех, кто способствовал завоеванию, ибо не может
вознаградить их в той степени, в какой они ожидали, но не может и применить
к ним крутые меры, будучи им обязан -- ведь без их помощи он не мог бы войти
в страну, как бы ни было сильно его войско. Именно по этим причинам Людовик
XII, король Франции, быстро занял Милан и также быстро его лишился. И
герцогу Людовико потому же удалось в тот раз отбить Милан собственными
силами. Ибо народ, который сам растворил перед королем ворота, скоро понял,
что обманулся в своих упованиях и расчетах, и отказался терпеть гнет нового
государя.
Правда, если мятежная страна завоевана повторно, то государю легче
утвердить в ней свою власть, так как мятеж дает ему повод с меньшей оглядкой
карать виновных, уличать подозреваемых, принимать защитные меры в наиболее
уязвимых местах. Так в первый раз Франция сдала Милан, едва герцог Людовико
пошумел на его границах, но во второй раз Франция удерживала Милан до тех
пор, пока на нее не ополчились все итальянские государства и не рассеяли, и
не изгнали ее войска из пределов Италии, что произошло по причинам,
названным выше. Тем не менее, Франция оба раза потеряла Милан. Причину
первой неудачи короля, общую для всех подобных случаев, я назвал; остается
выяснить причину второй и разобраться в том, какие средства были у Людовика
-- и у всякого на его месте,-- чтобы упрочить завоевание верней, чем это
сделала Франция.
Начну с того, что завоеванное и унаследованное владения могут
принадлежать либо к одной стране и иметь один язык, либо к разным странам и
иметь разные языки. В первом случае удержать завоеванное нетрудно, в
особенности если новые подданные и раньше не знали свободы. Чтобы упрочить
над ними власть, достаточно искоренить род прежнего государя, ибо при
общности обычаев и сохранении старых порядков ни от чего другого не может
произойти беспокойства. Так, мы знаем, обстояло дело в Бретани, Бургундии,
Нормандии и Гаскони, которые давно вошли в состав Франции; правда, языки их
несколько различаются, но благодаря сходству обычаев они мирно уживаются
друг с другом. В подобных случаях завоевателю следует принять лишь две меры
предосторожности: во-первых, проследить за тем, чтобы род прежнего государя
был искоренен, во-вторых, сохранить прежние законы и подати -- тогда
завоеванные земли в кратчайшее время сольются в одно целое с исконным
государством завоевателя.
Но если завоеванная страна отличается от унаследованной по языку,
обычаям и порядкам, то тут удержать власть поистине трудно, тут требуется и
большая удача, и большое искусство. И одно из самых верных и прямых средств
для этого -- переселиться туда на жительство. Такая мера упрочит и
обезопасит завоевание -- именно так поступил с Грецией турецкий султан,
который, как бы ни старался, не удержал бы Грецию в своей власти, если бы не
перенес туда свою столицу. Ибо, только живя в стране, можно заметить
начинающуюся смуту и своевременно ее пресечь, иначе узнаешь о ней тогда,
когда она зайдет так далеко, что поздно будет принимать меры. Обосновавшись
в завоеванной стране, государь, кроме того, избавит ее от грабежа
чиновников, ибо подданные получат возможность прямо взывать к суду государя
-- что даст послушным больше поводов любить его, а непослушным -- бояться. И
если кто-нибудь из соседей замышлял нападение, то теперь он проявит большую
осторожность, так что государь едва ли лишится завоеванной страны, если
переселится туда на жительство.
Другое отличное средство -- учредить в одном-двух местах колонии,
связующие новые земли с государством завоевателя. Кроме этой есть лишь одна
возможность -- разместить в стране значительное количество кавалерии и
пехоты. Колонии не требуют больших издержек, устройство и содержание их
почти ничего не стоят государю, и разоряют они лишь тех жителей, чьи поля и
жилища отходят новым поселенцам, то есть горстку людей, которые, обеднев и
рассеявшись по стране, никак не смогут повредить государю; все же прочие
останутся в стороне и поэтому скоро успокоятся, да, кроме того, побоятся,
оказав непослушание, разделить участь разоренных соседей. Так что колонии
дешево обходятся государю, верно ему служат и разоряют лишь немногих
жителей, которые, оказавшись в бедности и рассеянии, не смогут повредить
государю. По каковому поводу уместно заметить, что людей следует либо
ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за
большое -- не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо
рассчитать так, чтобы не бояться мести. Если же вместо колоний поставить в
стране войско, то содержание его обойдется гораздо дороже и поглотит все
доходы от нового государства, вследствие чего приобретение обернется
убытком; к тому же от этого пострадает гораздо больше людей, так как постои
войска обременяют все население, отчего каждый, испытывая тяготы, становится
врагом государю, а так же враги могут ему повредить, ибо хотя они и
побеждены, но остаются у себя дома. Итак, с какой стороны ни взгляни,
содержание подобного гарнизона вредно, тогда как учреждение колоний полезно.
В чужой по обычаям и языку стране завоевателю следует также сделаться
главой и защитником более слабых соседей и постараться ослабить сильных, а
кроме того, следить за тем, чтобы в страну как-нибудь не проник чужеземный
правитель, не уступающий ему силой. Таких всегда призывают недовольные
внутри страны по избытку честолюбия или из страха,-- так некогда римлян в
Грецию призвали этолийцы, да и во все другие страны их тоже призывали
местные жители. Порядок же вещей таков, что, когда могущественный государь
входит в страну, менее сильные государства примыкают к нему -- обычно из
зависти к тем, кто превосходит их силой -- так что ему нет надобности
склонять их в свою пользу, ибо они сами охотно присоединятся к созданному им
государству. Надо только не допускать, чтобы они не расширялись и крепли, и
тогда, своими силами и при их поддержке, нетрудно будет обуздать более
крупных правителей и стать полновластным хозяином в данной стране. Если же
государь обо всем этом не позаботится, он скоро лишится завоеванного, но до
того претерпит бесчисленное множество трудностей и невзгод.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29