Государь

ГЛАВА X
КАК СЛЕДУЕТ ИЗМЕРЯТЬ СИЛЫ ВСЕХ ГОСУДАРСТВ
Изучая свойства государств, следует принять в соображение и такую
сторону дела: может ли государь в случае надобности отстоять себя
собственными силами или он нуждается в защите со стороны. Поясню, что
способными отстоять себя я называю тех государей, которые, имея в достатке
людей или денег, могут собрать требуемых размеров войско и выдержать
сражение с любым неприятелем; нуждающимся в помощи я называю тех, кто не
может выйти против неприятеля в поле и вынужден обороняться под прикрытием
городских стен. Что делать в первом случае -- о том речь впереди, хотя кое
что уже сказано выше. Что же до второго случая, то тут ничего не скажешь,
кроме того, что государю надлежит укреплять и снаряжать всем необходимым
город, не принимая в расчет прилегающую округу. Если государь хорошо укрепит
город и будет обращаться с подданными так, как описано выше и добавлено
ниже, то соседи остерегутся на него нападать. Ибо люди -- враги всяких
затруднительных препятствий, а кому же покажется легким нападение на
государя, чей город хорошо укреплен, а народ не озлоблен.
Города Германии, одни из самых свободных, имеют небольшие округи,
повинуются императору, когда сами того желают, и не боятся ни его, ни
кого-либо другого из сильных соседей, так как достаточно укреплены для того,
чтобы захват их всякому показался трудным и изнурительным делом. Они
обведены добротными стенами и рвами, имеют артиллерии сколько нужно и на
общественных складах держат годовой запас продовольствия, питья и топлива;
кроме того, чтобы прокормить простой народ, не истощая казны, они
заготовляют на год работы в тех отраслях, которыми живет город, и в тех
ремеслах, которыми кормится простонародье. Военное искусство у них в чести,
и они поощряют его разными мерами.
Таким образом, государь, чей город хорошо укреплен, а народ не
озлоблен, не может подвергнуться нападению. Но если это и случится,
неприятель принужден будет с позором ретироваться, ибо все в мире меняется с
такой быстротой, что едва ли кто-нибудь сможет год продержать войско в
праздности, осаждая город. Мне возразят, что если народ увидит, как за
городом горят его поля и жилища, он не выдержит долгой осады, ибо
собственные заботы возьмут верх над верностью государю. На это я отвечу, что
государь сильный и смелый одолеет все трудности, то внушая подданным надежду
на скорое окончание бедствий, то напоминая им о том, что враг беспощаден, то
осаживая излишне строптивых. Кроме того, неприятель обычно сжигает и
опустошает поля при подходе к городу, когда люди еще разгорячены и полны
решимости не сдаваться; когда же через несколько дней пыл поостынет, то урон
уже будет нанесен и зло содеяно. А когда людям ничего не остается, как
держаться своего государя, и сами они будут ожидать от него благодарности за
то, что защищая его, позволили сжечь свои дома и разграбить имущество. Люди
же по натуре своей таковы, что не меньше привязываются к тем, кому сделали
добро сами, чем к тем, кто сделал добро им. Так по рассмотрении всех
обстоятельств, скажу, что разумный государь без труда найдет способы
укрепить дух горожан во все время осады, при условии, что у него хватит чем
прокормить и оборонить город.
ГЛАВА XI
О ЦЕРКОВНЫХ ГОСУДАРСТВАХ
Нам остается рассмотреть церковные государства, о которых можно
сказать, что овладеть ими трудно, ибо для этого требуется доблесть или
милость судьбы, а удержать легко, ибо для этого не требуется ни того, ни
другого. Государства эти опираются на освященные религией устои, столь
мощные, что они поддерживают государей у власти, независимо от того, как те
живут и поступают. Только там государи имеют власть, но ее не отстаивают,
имеют подданных, но ими не управляют; и однако же, на власть их никто не
покушается, а подданные их не тяготятся своим положением и не хотят, да и не
могут от них отпасть. Так что лишь эти государи неизменно пребывают в
благополучии и счастье.
Но так как государства эти направляемы причинами высшего порядка, до
которых ум человеческий не досягает, то говорить о них я не буду; лишь
самонадеянный и дерзкий человек мог бы взяться рассуждать о том, что
возвеличено и хранимо Богом. Однако же меня могут спросить, каким образом
Церковь достигла такого могущества, что ее боится король Франции, что ей
удалось изгнать его из Италии и разгромить венецианцев, тогда как раньше с
ее светской властью не считались даже мелкие владетели и бароны, не говоря
уж о крупных государствах Италии. Если меня спросят об этом, то, хотя все
эти события хорошо известны, я сочту нелишним напомнить, как было дело.
Перед тем как Карл, французский король, вторгся в Италию, господство
над ней было поделено между папой, венецианцами, королем Неаполитанским,
герцогом Миланским и флорентийцами. У этих властей было две главные заботы:
во-первых, не допустить вторжения в Италию чужеземцев, во-вторых, удержать
друг друга в прежних границах. Наибольшие подозрения внушали венецианцы и
папа. Против венецианцев прочие образовали союз, как это было при защите
Феррары; против папы использовались римские бароны. Разделенные на две
партии -- Колонна и Орсини, бароны постоянно затевали свары и, потрясая
оружием на виду у главы Церкви, способствовали слабости и неустойчивости
папства. Хотя кое-кто из пап обладал мужеством, как, например, Сикст, никому
из них при всей опытности и благоприятных обстоятельствах не удавалось
избавиться от этой напасти. Виной тому -- краткость их правления, ибо за те
десять лет, что в среднем проходили от избрания папы до его смерти, ему
насилу удавалось разгромить лишь одну из враждующих партий. И если папа
успевал, скажем, почти разгромить приверженцев Колонна, то преемник его,
будучи сам врагом Орсини, давал возродится партии Колонна и уже не имел
времени разгромить Орсини. По этой самой причине в Италии невысоко ставили
светскую власть папы.
Но когда на папский престол взошел Александр VI, он куда более всех
своих предшественников сумел показать, чего может добиться глава Церкви,
действуя деньгами и силой. Воспользовавшись приходом французов, он совершил
посредством герцога Валентино все то, о чем я рассказал выше -- там, где
речь шла о герцоге. Правда труды его были направлены на возвеличение не
Церкви, а герцога, однако же они обернулись величием Церкви, которая
унаследовала плоды его трудов после смерти Александра и устранения герцога.
Папа Юлий застал по восшествии могучую Церковь: она владела Романьей,
смирила римских баронов, чьи партии распались под ударами Александра, и,
сверх того, открыла новый источник пополнения казны, которым не пользовался
никто до Александра.

Страница: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29